Институт банкротства превращается из средства оздоровления экономики в источник заработка для нечистых на руку арбитражных управляющих. За три последних года в Татарстане лишь одно из участвующих в процедурах несостоятельности предприятий вернулось к жизни после финансового оздоровления. Остальные три тысячи обанкрочены, а их имущество распродано на аукционах.
Дорогое банкротство
Нарекания к работе арбитражных управляющих в Татарстане слышны не первый год, несмотря на то, что законодательство о банкротстве совершенствуется чуть ли не ежегодно. Наш регион в этом смысле не уникален — подобные проблемы есть у наших соседей – например, в Башкортостане, да и по стране в целом. Их системный характер признается и судейским сообществом, и уполномоченными государственными органами, и самими хозяйствующими субъектами.
Арбитражный суд Республики Татарстан с 2006 года проводит в регионе мониторинг проведения процедур банкротства. Анализ его данных свидетельствует о чрезвычайно низкой эффективности процедур банкротства при высокой затратности и о недостаточном контроле со стороны государственных органов. Это создает почву для использования института банкротства отдельными лицами в противоправных интересах.
Не оздоравливают
Все эти выводы были сделаны по отношению к процедуре банкротства – конкурсного производства, которое выступает основной, а по сути единственной стадией механизма признания несостоятельности.
По данным Совета при Президенте РТ по противодействию коррупции, за последние три года в Татарстане только одно предприятие из числа участвующих в процедурах несостоятельности вернулось к жизни после финансового оздоровления, остальные (около трех тысяч) обанкрочены, а их имущество распродано на аукционах. При этом до кредиторов фактически дошло лишь 4,5 процента от установленных денежных требований.
Впрочем, как говорит начальник отдела по контролю и надзору в сфере саморегулируемых организаций Управления Росреестра по РТ Гулия Елесина, в силу статьи 73 Закона о банкротстве принятие решения о введении в отношении должника последующей процедуры банкротства находится в компетенции собрания кредиторов и подлежит утверждению арбитражным судом.
— Таким образом, решение об оздоровлении либо банкротстве предприятия принимается не арбитражным управляющим. Кроме того, для проведения таких процедур банкротства, как финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение, требуется наличие определенных оснований, предусмотренных законом, из чего следует, что указанные процедуры могут быть применены в отношении не всякого должника, — объясняет Елесина.
Получается, что ответственность за банкротство предприятия лежит в основном на кредиторах, которых, в свою очередь, можно понять — в круг их интересов входит скорейшее возвращение долгов, а никак не оздоровление предприятия.
Нарушают
По информации Совета при Президенте РТ по противодействию коррупции за 2011 год, в правоохранительные органы республики направлено 197 материалов, указывающих на наличие состава преступления в действиях арбитражных управляющих. Органами внутренних дел возбуждено 17 уголовных дел по фактам незаконного вывода конкурсными управляющими активов предприятий и неисполнения имущественных обязательств перед кредиторами. Общий размер материального ущерба по указанным делам составил 216,5 млн рублей.
Зампредседателя Арбитражного суда Татарстана Юсуф Сахапов приводит примеры распространенных нарушений, влекущих за собой необоснованное уменьшение конкурсной массы и ущемляющих интересы кредиторов.
Так, конкурсное производство на одном из предприятий республики завершено, однако требования кредиторов не погашены из-за отсутствия средств, поскольку вырученные от реализации имущества должника деньги направлялись на погашение текущих расходов, в том числе на вознаграждение арбитражного управляющего и привлеченных им лиц. Имущество компании было оценено почти в десять раз дешевле реальной цены.
Или другой случай — конкурсный управляющий автотранспортного предприятия республики, имея в наличии сто единиц автотехники, заключил договор аренды автотранспорта со сторонней организацией.
Как следует из материалов еще одного дела, конкурсный управляющий заключил с адвокатом договор на оказание юридических услуг с целью вывода значительных денежных средств и причинения ущерба кредиторам, а также отказался от взыскания дебиторской задолженности на сумму более 100 млн рублей.
По словам Сахапова, такие нарушения – далеко не редкость. Анализ изученных Арбитражным судом дел показывает, что 70 процентов от реализации конкурсной массы денежных средств направляется на расходы, связанные с проведением арбитражными управляющими процедур банкротства, тогда как требования кредиторов не удовлетворяются.
Положительная динамика по соблюдению интересов кредиторов в Татарстане ничтожно мала: если из суммы установленных в 2007 году требований кредиторов было погашено 3,9 процента, то в 2010 году эта цифра составила 6,3 процента.
Нет мотивации
Между тем, по мнению Елесиной, с мотивацией у арбитражных управляющих должно быть все в порядке. Благо, закон предусмотрел разные способы стимулирования их работы.
— Статьей 20.6 Закона о банкротстве установлено, что вознаграждение, выплачиваемое арбитражному управляющему в деле о банкротстве, состоит из фиксированной суммы и суммы процентов. Размер фиксированной суммы зависит от проводимой в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве. Сумма процентов зависит от многих факторов, в том числе от размера удовлетворенных требований кредиторов. Из анализа указанных норм следует, что закон мотивирует арбитражного управляющего проводить процедуры, применяемые в деле о банкротстве, более качественно с целью получения вознаграждения в большем размере. Также пункт 7 той же статьи 20.6 закона дает право собранию кредиторов устанавливать дополнительное вознаграждение арбитражного управляющего. Данное право может быть использовано в целях повышения заинтересованности арбитражного управляющего в оздоровлении предприятия, — разъясняет специалист.
В идеале, при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, конкурсному управляющему следует соблюдать баланс интересов должника, кредиторов и общества. Но на деле так бывает редко – управляющий всеми силами старается затянуть процесс, дабы увеличить свое вознаграждение. И это вполне объяснимо. По словам руководителя практики юридического агентства ЮНЭКС Руслана Тагирова, арбитражный управляющий получает фиксированное денежное вознаграждение до 45 000 рублей в месяц за одно предприятие.
Преступление и наказание
Если проанализировать причины неэффективности системы оздоровления и банкротства, становится ясно, что недобросовестным арбитражным управляющим в масштабах всей страны отчасти развязывает руки существующая судебная практика.
За нарушения положений законодательства о банкротстве арбитражный управляющий может быть привлечен к штрафу либо дисквалификации. За период с 2008 по 2011 годы Арбитражным судом Татарстана было рассмотрено 503 заявления о привлечении арбитражных управляющих к административной ответственности, 248 управляющих, фигурировавших в этих заявлениях, были привлечены к штрафу, а 16 — дисквалифицированы. Кроме того, за 2010-2011 годы по заявлению уполномоченного органа судом рассмотрено 80 дел о взыскании убытков с конкурсных управляющих, из них лишь по пяти делам требования были удовлетворены. При этом, как отмечают в Арбитражном суде РТ, это наиболее высокий показатель среди всех субъектов РФ. То есть в других регионах к нарушителям и расхитителям имущества предприятий относятся еще более лояльно.
Кстати
Большую группу исков к предприятию-банкроту составляют, как правило, иски работников по выплате зарплаты. Эта категория граждан была до недавнего времени наиболее незащищенной.
1 мая этого года Президент РФ Дмитрий Медведев подписал закон о ратификации конвенции Международной организации труда, защищающей права работников. Документ кроме всего прочего дает приоритет искам работников к несостоятельной компании, в том числе перед исками конкурсных кредиторов. Привилегированными теперь считаются требования по заработной плате, выплатам за отпуск и выходные пособия. Также в первую очередь компания должна отдать долги гражданам, перед которыми она несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью.
КОММЕНТАРИЙ
Руслан Тагиров, Руководитель практики юридического агентства ЮНЭКС
В чем причина столь низкой эффективности института банкротства? Таких причин несколько. В частности, нерешенной остается важнейшая проблема предупреждения банкротства. В самом законе главе, посвященной предупреждению банкротства, отведено всего две статьи. Эта проблема заслуживает гораздо более серьезного к ней отношения. Необходимы правовые механизмы, позволяющие не множить печальную статистику, а исправлять ситуацию на предприятии на стадии выявления признаков банкротства.
Приходится, к сожалению, констатировать, что арбитражные управляющие фактически не заинтересованы в финансовом оздоровлении предприятия. Арбитражный управляющий получает вознаграждение за свою работу еще до удовлетворения всех остальных требований кредиторов. По окончании каждой процедуры банкротства управляющий получает вознаграждение в виде процентов от балансовой стоимости активов должника. Тем самым мотивация управляющего диктует не оздоровить предприятие, а пройти все возможные процедуры банкротства, получить за них весомое вознаграждение и ликвидировать предприятие.
Абсолютно непрозрачна система распределения дел между арбитражными управляющими в саморегулируемых организациях. У одних управляющих в производстве более десяти предприятий (от такого количества неизбежно страдает качество), у других нет вообще ни одного. Имеет смысл законодательно ограничить число предприятий, которые могут находиться в производстве одного управляющего.
На практике нередки злоупотребления со стороны арбитражных управляющих, заключающиеся в избыточном привлечении третьих лиц для обеспечения своей деятельности при проведении процедуры банкротства (юристов, бухгалтеров, аудиторов, оценщиков и так далее). И хотя закон участие таких лиц в процедуре банкротства предусматривает и устанавливает лимиты на оплату их услуг, арбитражные управляющие подчас необоснованно используют эту возможность.
