Администрация президента выступила с инициативой разработки законопроекта о добросовестных и недобросовестных налогоплательщиках, а Госдума уже рассматривает законопроект об отмене с 1 января 2006 года презумпции невиновности налогоплательщика. Что это? Нормальный процесс реформирования налогового законодательства или разрушение баланса публичных и частных интересов, откат от принципов гражданского общества? К сожалению, скорее второе.
Джин под именем «недобросовестный налогоплательщик» был выпущен Конституционным судом из бутылки в июле 2001 года, и был изначально использован в борьбе против налогоплательщиков, использовавших схемы уплаты налогов через т.н. «мертвые» банки. Следующие годы показали жизнеспособность этого критерия и его многоликость. Основываясь на нем, налоговые органы лишали прав на вычет НДС и применение льгот, отказывали в принятии затрат в уменьшении налога на прибыль, привлекали налогоплательщиков к налоговой ответственности.
При этом критерий доброй совести максимально не определен и может быть применен произвольно. Тем самым он очень удобен бюрократии, которая может вкладывать в этот термин собственное понимание, нередко руководствуясь не только публичными интересами. Пугает, то, что произвольное применение законодательства завуалировано под стремление к добру и справедливости. О каких законных правах может говорить налогоплательщик, поправший добрую совесть? «Критерий добросовестности несет в себе огромный пиар-заряд, уже одним своим звучанием оправдывающий выведение налогоплательщика, который признан недобросовестным, за рамки правовых гарантий, закрепленных в законодательстве»[1].
От налоговой системы, где правила и отношения четко регламентированы законом, последние годы мы двигаемся к отношениям по «понятиям». Свобода правового творчества чиновников ничем не ограничена. Например, по делу о привлечении к налоговой ответственности известной нефтяной компании арбитражный суд в доказательство недобросовестности налогоплательщика указал, что он обращался к налоговому адвокату, который обладал специальными знаниями и давал СМИ интервью об использовании схем «оптимизации» налогов. Лишь кассационная инстанция арбитражного суда признала такой вывод незаконным.
Может ли в принципе критерий добросовестности защищать интересы общества от налогоплательщиков, использующих лазейки в законодательстве и оформляющих сделки с единственной целью сэкономить на налогах? Думаю, может, но только при соблюдении ряда условий. В праве западных стран используются ряд судебных доктрин против уклонения от налогообложения, например, доктрина существа над формой, доктрина деловой цели и т.д. Такие доктрины наработаны судебной практикой по прецедентному праву, в условиях цивилизованных отношений между бизнесом и государством, реального разделения ветвей власти. В российских условиях тотальной коррупции, монопольной власти и зависимой судебной системы такой неопределенный критерий как недобросовестность превращается из лекарства в яд, являясь инструментом безграничного и выборочного воздействия на налогоплательщиков.
Попытка законодательного разделения налогоплательщиков на добросовестных и недобросовестных, в таких условиях, ни к чему хорошему не приведет, а будет лишь фактором дальнейшей неопределенности и нестабильности, тормозящим инвестиции. Более разумным подходом, следует признать ликвидацию пробелов в налоговом законодательстве, которые позволяют «экономить» на налогах. Этот путь более сложен и трудоемок. Но простота отношений с правами граждан может стоить слишком дорого.
Апофеозом расширения критерия недобросовестности стало решение Арбитражного суда г. Москвы по делу той же известной нефтяной компании, о том, что трехлетний срок давности привлечении к налоговой ответственности не распространяется на недобросовестных налогоплательщиков. Позднее Конституционный суд с некоторыми оговорками подтвердил «правильность» такого подхода.
Что же получается? Если власть признает налогоплательщика по собственному субъективному пониманию «недобросовестным», то он лишается правовых гарантий, закрепленных в законе. Не напоминает ли такой подход ситуацию семидесятилетней давности, когда ярлык «врага народа» автоматически лишал человека каких бы то ни было прав.
Неопределенность понятия добросовестности, оставляла без ответов многие вопросы реализации прав налогоплательщика, например, распространяется ли презумпция невиновности на недобросовестных налогоплательщиков? Похоже, что власть дала ответ на этот вопрос. С 2006 года презумпция невиновности не распространяется на всех налогоплательщиков. Соответствующий президентский законопроект на днях рекомендован бюджетным комитетом к принятию во втором чтении.
Применение санкций к нарушителю налогового законодательства (как к любому нарушителю) возможно только при наличии вины. Из основ права следует, что вина определяется судом, что и закреплено пока в Налоговом Кодексе. Законопроект, согласно которому налоговый орган может самостоятельно взыскивать штрафы — до 50 т.р. с организации и до 5 т.р. с индивидуального предприятия, был предложен под предлогом разгрузки арбитражных судов от «мелких» дел.
Действительно, суды были вынуждены рассматривать огромный объем дел о взыскании штрафов по искам налоговых органов, даже в тех случаях, когда налогоплательщик не выражал несогласия с фактом нарушения законодательства. Т.е., по сути, суд рассматривал дела в отсутствии спора. Бизнес сообщество и юристы не возражали против изменения такой ситуации, т.к. предполагалось, что налоговый орган сможет взыскивать штрафы во внесудебном порядке только с тех, кто не выразил несогласия. Соответственно, законом будут определены четкие процедуры досудебного урегулирования спора, способные ограничить произвол налоговиков и защитить права налогоплательщиков. Что же мы имеем? По данным газеты Коммерсантъ[2] бюджетный комитет одобрил девять президентских поправок в закон, ни в одной из которых не говорится ничего о процедурных моментах досудебного урегулирования налоговых споров и списания штрафов. А поправки зампреда бюджетного комитета Андрея Макарова, устанавливающие такие процедуры, комитет отклонил. Т.к. по мнению администрации президента, подобные процедуры позднее могут быть установлены другим законом. К чему это приведет на практике? Налог может быть взыскан налоговым органом только по истечении срока, указанного в требовании об уплате налога, предоставляемого налогоплательщику вместе с решением о привлечении к налоговой ответственности, что дает налогоплательщику время для подачи заявления в суд и получения запрета суда на списание с него недоимки. Но Налоговый кодекс не устанавливает обязанность указывать в требовании штраф, поэтому налоговый орган вправе взыскать штраф одновременно с сообщением налогоплательщику о факте налогового правонарушения. Для всех налогоплательщиков это означает, что впредь их вину будет определять налоговый орган, а не суд.
Кроме того, депутаты поддержали поправку о наделении органов Пенсионного фонда правом взыскивать с налогоплательщиков в бесспорном порядке недоимку, пени и штрафы по страховым взносам в пенсионный фонд, без каких-либо ограничений по времени.
Административные рычаги укрепляются, а права налогоплательщиков остаются «в уме». Крен в сторону увеличения административного ресурса государства принимает угрожающий характер. Как будет развиваться ситуация дальше неизвестно. Одни политологи предполагают рост нестабильности и «оранжевых» настроений, другие наоборот, считают, что сращивание бюрократии с бизнесом приведет, к некоторой либерализации, т.к. бюрократия становится заинтересованной в стабильности правового положения бизнеса. Очевидно одно, мы не сумели пока сформировать свободного гражданского общества в нашей стране и свободы личности внутри себя. Именно этот факт позволяет меру свободы граждан определять властвующему меньшинству, а каждому из нас чувствовать себя потенциально недобросовестным и виновным.
